— Так прямо и брякнул. Я ведь, брат, прямик! Я не люблю вокруг да около ходить! По мне, коли свинья, так свинья!
— Нехорошо, брат; горяченек ты, любезный друг! с страстями справляться не умеешь!
— А что?
— А то, что он теперь тебе мстить будет — вот что!
Прокоп задумался на минуту, даже вилка, направленная по направлению к балыку, словно застыла в его руке.
— Я, брат, и сам уж об этом думал, — наконец молвил он.
— Непременно будет мстить. Вот сегодня же вечером будет с его сиятельства сапоги снимать и скажет: был давеча вот такой-то — не нравится он мне, невежей смотрит. А завтра ты явишься к его сиятельству, а его сиятельство посмотрит на тебя да и подумает: кто бишь это мне сказывал, что этот человек невежа?
— А что ты думаешь? ведь это, пожалуй, и вправду так будет?
— Верно говорю. Эти камердинеры да истопники — самый это ехидный народ. Солитер-то, ты думаешь, как пролез?
— Ну, Солитер и так, сам собой пролезет!