— Нет, он сперва в камердинеры пролез, а потом уж и…
— Ну, так прощай; я бегу!
— Погоди! куда ты! рассказал бы, по крайней мере, что у вас делается?
— Чему у нас делаться! Солитер… Я было жаловаться на него приехал, да вот приключение это — пожалуй, завтра и не выслушают!
Прокоп заторопился, подтянулся, вытянул ногу, на сапоги посмотрел, поправил шпагу и уж совсем на ходу заметил:
— Я, брат, с женой и дочерьми здесь. В Гранд-отеле стоим, за границу едем.
— Надежда Лаврентьевна здесь? и ты не говоришь ничего!
— Ну, что тут! не невидаль какая! Приходи ужо вечером — посидим.
Он рысцой направился в переднюю, накинул на себя шинель и вдруг опять встревожился.
— Как ты думаешь? — спросил он меня, — ему… хаму этому… трех целковеньких довольно будет?