— Иудушка… живет? — спросил наконец сам больной.
— Что ему делается! живет да поживает.
— Чай, думает: вот братец Павел умрет — и еще, по милости божией, именьице мне достанется!
— И все когда-нибудь умрем, и после всех именья пойдут… законным наследникам…
— Только не кровопивцу. Собакам выброшу, а не ему! Случай выходил отличный: сам Павел Владимирыч заговаривал. Арина Петровна не преминула воспользоваться этим.
— Надо бы подумать об этом, мой друг! — сказала она словно мимоходом, не глядя на сына и рассматривая на свет руки, точно они составляли в эту минуту главный предмет ее внимания.
— Об чем, «об этом»?
— А вот хоть бы насчет того, если ты не желаешь, чтоб брату именье твое осталось…
Больной молчал. Только глаза его неестественно расширились, и лицо все больше и больше рдело.
— Можно бы, друг мой, и то в соображение взять, что у тебя племянницы-сироты есть — какой у них капитал? Ну и мать тоже… — продолжала Арина Петровна.