— Все Иудушке спустить успели?
— Как бы то ни было… знаю, что сама виновата… Да ведь и не бог знает, какой грех… Думала тоже, что сын… Да и тебе бы можно не попомнить этого матери.
Молчание.
— Что же! скажи хоть что-нибудь!
— А вы как скоро сбираетесь меня хоронить?
— Не хоронить, а все-таки… И прочие христиане… Не все сейчас умирают, а вообще…
— То-то «вообще»! Вы всегда «вообще»! Думаете, что я и не вижу!
— Что же ты видишь, мой друг?
— А то и вижу, что вы меня за дурака считаете! Ну, и положим, что я дурак, и пусть буду дурак! зачем же приходите к дураку? и не приходи́те! и не беспокойтесь!
— Я и не беспокоюсь; я только вообще… что всякому человеку предел жизни положен…