— A не наоборот! — повторили бесшабашные советники, дивясь моему разуму.
— Если же мы станем фордыбачить, да не захотим по расписанию жить, то нас за это — в кутузку!
— В кутузку! — повторило эхо.
Но, испустив это восклицание, бесшабашные советники спохватились, что, по выезде из Эйдткунена, даже по расписанию положено либеральничать, и потому поспешили поправиться.
— Но по суду или без суда? — почти испуганно спросил меня Дыба.
— И по суду, и без суда — это как будет вашим превосходительствам угодно. Но что касается до меня, то я думаю, что без суда, просто по расписанию, лучше.
— Од-на-ко?!
— Я знаю, вашим превосходительствам угодно, вероятно, сказать, что в последнее время русская печать* в особенности настаивала на том, чтоб всех русских жарили по суду. Но я — не настаиваю. Прежде, грешный человек, и я думал, что по суду крепче, а теперь вижу, что крепко и без суда. Вместо того, чтоб судиться, да по мытарствам ходить, я лучше прямо к вашим превосходительствам приду: виноват! Вы меня в одну минуту рассудите. Ежели я не очень виноват — сейчас меня мерами кротости* доймете, а ежели виноват кругом — фюить! По пословице: любишь кататься, люби и саночки возить… не прогневайся!
— Не прогневайся! — цыркнул было Дыба, но опять спохватился и продолжал: — Позвольте, однако ж! если бы мы одни на всем земном шаре жили, конечно, тогда все равно… Но ведь нам и без того в Европу стыдно нос показать… надо же принять это в расчет… Неловко.
— А если неловко, то надо такой суд устроить, чтоб он был и все равно как бы его не было!