— В таком случае отвечу вам яснее: по крайнему моему убеждению, все слова, которые я когда-нибудь говорил, были трезвенные.
— Будто?
— Именно. Только надо знать грамоте и понимать, что читаешь — во̀т что прежде всего.
— Гм…
Он на минуту смолк, однако ж не сконфузился.
— Я, знаете, тамбовец; земец я… — начал он, как бы желая этим сказать, что стоит выше грамотности.
— Отлично.
— Вам, может быть, странным кажется, что я так прямо с вами заговорил?
— Да, странно.
— Но мы живем в такое время, когда церемонии-то приходится сдать в архив.