— Так вы, значит, думаете, что и свобода книгопечатания у нас существует? — попытался подловить меня Удав.
— У нас все существует, ваши превосходительства, только нам не всегда это известно. Я знаю, что многие отрицают существование свободы печати, но я — не отрицаю.
— Да… да! Чего бы, кажется: суды — дали, печать — дали, земство — дали, а между тем посмотрите кругом — много ли найдете довольных?
— А я, ваши превосходительства, так даже по горло доволен!
— Вот хоть бы земство, — молвил Дыба, — ну, разве это… мечта?!*
— И насчет земства, ваши превосходительства, скажу: многие сомневаются в его существовании, а я — не сомневаюсь!
— И полагаете, что оно процветет?
— Непременно, ваши превосходительства, процветет. Вообще я полагаю, что мы переживаем очень интересное время. Такое интересное, такое интересное, что, кажется, никогда и ни в одной стране такого не бывало… Ах, ваши превосходительства!
— Ну, дай бог! дай бог!
Бесшабашные советники набожно перекрестились, и тонкие, обесцвеченные губы их машинально шептали: дай бог! дай бог!