— Да ведь я не для прапорщика твоего пишу. Собственно говоря, я даже не знаю, кто меня будет читать: может быть, прапорщик, а может быть, генерал от инфантерии…
— Ну, где генералам пустяки читать! Они нынче всё географию читают!*
— Ах, Наденька! всегда-то ты что-нибудь внезапное скажешь! Ну, с чего ты вдруг географию приплела?
— Ничего тут внезапного нет. Это нынче всем известно. И André мне тоже сказывал. Надо, говорит, на войне генералам вперед идти, а куда идти — они не знают. Вот это нынче и заметили. И велели во всех войсках географию подучить.
— Ну-ну, Христос с тобой! лучше о другом поговорим. Что же ты про прапорщика-то хотела рассказать?
— Помилуй! каждый день у меня, grâce à vous[222], баталии в доме происходят. André и Pierre говорят ему: не читай! у этого человека христианских правил нет! А он им в ответ: свиньи! да возьмет — ты знаешь, какой он у меня упорный! — запрется на ключ и читает. А в последнее время очень часто даже не ночует дома.
— Неужто все из-за меня?
— Не то чтоб из-за тебя, а вообще… Голубчик! позволь тебе настоящую причину открыть!
— Сделай милость, открой!
— Скажи, ты любил хоть раз в своей жизни? ведь любил?