— А мне в Меленках деревнюшку выбросит! — задумчиво отзывалась сестра Вера, — с таким приданым кто меня замуж возьмет?
— Нет, меленковская деревнюшка — Любке, а с тебя и в Ветлужском уезде сорока душ будет!
— А, может, вдруг расщедрится — скажет: и меленковскую и ветлужскую деревни Любке отдать! ведь это уж в своем роде кус!
— Кому-то она Бубново с деревнями отдаст! вот это так кус! Намеднись мы ехали мимо: скирдов-то, скирдов-то наставлено! Кучер Алемпий говорит: «Точно Украйна!»
— Разумеется, Бубново — Гришке! Недаром он матери на нас шпионит. Тебе, что ли, Гришка-шпион?
— Я всем буду доволен, что милость маменьки назначит мне, — кротко отвечает Гриша, потупив глазки.
— Намеднись, мы с Веркой считали, что̀ она доходов с имений получает. Считали-считали, до пятидесяти тысяч насчитали… ей-богу!
— И куда она экую прорву деньжищ копит!
— Намеднись Петр Дормидонтов из города приезжал. Заперлись, завещанье писали. Я было у двери подслушать хотел, да только и успел услышать: «а его за неповиновение…» В это время слышу: потихоньку кресло отодвигают — я как дам стрекача, только пятки засверкали! Да что ж, впрочем, подслушивай не подслушивай, а его — это непременно означает меня! Ушлет она меня к тотемским чудотворцам,* как пить даст!
— Кому-то она Заболотье отделит! — беспокоится сестра Софья.