Когда все пристроились по местам, разносят чай, и начинается собеседование. Первою темою служит погода; все жалуются на холода. Январь в половине, а как стала 1-го ноября зима, так ни одной оттепели не было, и стужа день ото дня все больше и больше свирепеет.
— Это я замечал, — говорит дедушка, — ежели на Кузьму-Демьяна в санях поехали, быть суровой зиме.
— У меня сегодня утром градусник на солнце двадцать пять градусов показывал, — сообщает дядя Григорий Павлыч. — Из деревни сено привезли, так мужик замерз совсем, насилу отходили.
— Такая-то зима, на моих памятя̀х, только раз и была: как француз на Москве кутил да мутил.
— Тогда, папенька, бог знал, что морозы нужны, а нынче так, без всякой причины, — замечает тетенька Арина Павловна.
— Ты бы богу-то посоветовала: не нужно, мол.
— Да разве не обидно, папенька! На дворе морозы, а снегу мало. Из деревни пишут: как бы озими не вымерзли!
— Так ты и скажи богу: у меня, мол, озими вымерзнут. Авось он образумится.
Все улыбаются.
— А сын мне пишет, — начинает Любягин, — у них зима теплая стоит.