— И все так: где холодно, а где тепло. Что̀, ка̀к сынок? здоров? все благополучно?
— Слава богу. По осени инспектор у них был, все нашел в исправности.
— Слава богу — лучше всего. Чай, инспектора-то эти в копеечку ему достаются!
— Есть тот грех. Когда я командовал, так, бывало, приедет инспектор, и ест и пьет, все на мой счет. А презент само собой.
— Наколотит в загорбок — и уедет.
— Вот по гражданской части этого нет, — говорит дядя.
— Там хуже. У военных, по крайности, спокойно. Приедет начальник, посмотрит, возьмет, что̀ следует, и не слыхать о нем. А у гражданских, пришлют ревизора, так он взять возьмет, а потом все-таки наябедничает. Федот Гаврилыч, ты как насчет ревизоров полагаешь?
Клюквина слегка коробит; он на своих боках испытал, что̀ значит ревизор. Однажды его чуть со службы, по милости ревизора, не выгнали, да бог спас.
— Самый это народ внимания не стоящий, — отвечает он, принимая совсем наклонное положение.
— Что, небось, узнал в ту пору, как кузькину мать зовут! — смеется дедушка, а за ним и все присутствующие.