— Ну, спасибо! расходись по домам!
По уходе крестьян образцовый хозяин с четверть часа ходит по лугу и удостоверяется, все ли исправно. Встречаются по местам небольшие махры, но вообще луг скошен отлично. Наконец он, вяло опираясь на палку, направляется домой, проходя мимо деревни. Но она уж опустела; крестьяне отужинали и исчезли на свой сенокос.
— Бог труды любит, — говорит он и, чувствуя, как всем его телом овладела истома, прибавляет: — Однако как меня сегодня разломало!
— Что̀ сегодня больно рано? неужто уж пошабашили? — встречает его Филанида Протасьевна.
— Кончили. Устал до смерти. Хорошо бы теперь чайку горяченького испить.
— Что ж, можно самовар поставить велеть…
— Нет, что уж! не велики ба̀ра, некогда с чаями возиться. Дай рюмку водки — вот и будет с меня!
Пустотелов выходит на балкон, садится в кресло и отдыхает. День склоняется к концу, в воздухе чувствуется роса, солнце дошло до самой окраины горизонта и, к великому удовольствию Арсения Потапыча, садится совсем чисто. Вот уж и стадо гонят домой; его застилает громадное облако пыли, из которого доносится блеянье овец и мычанье коров. Бык, в качестве должностного лица, идет сзади. Образцовый хозяин зорко всматривается в даль, и ему кажется, что бык словно прихрамывает.
— Филанидушка! — зовет он жену, — смотри, никак, бык-то хра̀млет!
— Ничего не храмлет — так тебе показалось… бык как бык! — успокоивает мужа Филанида Протасьевна, тоже всматриваясь в даль.