— Ну так что ж за беда!
— Нехорошо это. Она об нас заботится, а я сама себе добра не желаю.
Бурмакин умилился.
— Милочка! — он, как и все в доме, называл ее уменьшительным именем, — вы святая!
Она вскинула на него удивленные глаза.
— Да, вы святая! — повторил он восторженно, — вы сами не сознаёте, сколько в вас женственного, непорочного! вы святая!
— Ах, что вы! разве такие святые бывают! Святые-то круглый год постятся, а я и в великий пост скоромное ем.
Несмотря на явное простодушие, ответ этот еще более умилил Бурмакина.
— Вы олицетворение женственности, чистоты и красоты! — твердил он, — вы та святая простота, перед которой в благоговении преклоняются лучшие умы!
— И мамаша тоже говорит, что я проста.