— То есть вам желательно бы было, чтобы в вашу пользу смошенничали?
— Э, брат, как ты резко выражаешься! — сказал Лузгин с видимым неудовольствием, — кто же тут говорит о мошенничествах! а тебя просят, нельзя ли направить дело.
— Да я-то что ж могу тут сделать?
— А ты возьми в толк, — человек-то он какой! золото, а не человек! для такого человека душу прозакладывать можно, а не то что мельницу без торгов отдать!
— Да я-то все-таки тут ничего не могу.
— Э, любезный! дрянь ты после этого!
Он отвернулся от меня и обратился к Кречетову:
— Брось, братец, ты все эти мельницы и переезжай ко мне! Тебе чего нужно? чтоб был для тебя обед да была бы подушка, чтоб под голову положить? ну, это все у меня найдется… Эй, Ларивон, водки!
Прошло несколько минут томительного молчания; всем нам было как-то неловко.
— А какие, Павел Петрович, нынче ржи уродились! — сказал Кречетов, — даже на удивленье-с…