— Гм… — отвечал Лузгин и несколько раз прошелся по комнате, а потом машинально остановился перед Кречетовым и посмотрел ему в глаза.
— Так ты говоришь, что ржи хорошие? — произнес он.
— Отменнейшие-с. Поверите ли, даже человека не видать — такая солома…
— Может быть, колосом не выдуг? — спросил Лузгин.
— Нет-с, и колос хорош, и зерно богатое-с.
Принесли водки; Лузгин начал как-то мрачно осушать рюмку за рюмкой; даже Кречетов, который должен был призыкнуть к подобного рода сценам, смотрел на него с тайным страхом.
— А ты не будешь пить? — спросил меня Лузгин.
— Нет, я не пью.
— Разумеется, разумеется — куда ж тебе пить? Пьют только свиньи, как мы… выпьем, брат, Василий Иваныч!
Мне приходилось из рук вон неловко. С одной стороны, я чувствовал себя совершенно лишним, с другой стороны, мне как-то неприятно было так разительно обмануться в моих ожиданиях.