— Да и то бы пора: всё глупости говорите.
— Ну, а вы, моя умница, что сегодня делали?
— А какие мои дела? Встала, на кухню сбегала, с теткой Анисьей побранилась; потом на конюшню пошла — нельзя: Ваньку-косача наказывают…
— Вы, кажется, заврались, душенька?
— А что мне врать? известно, наказывают…
— И у вас, кажется, свой enfant terrible есть, как у Михаилы Степаныча! — сказал я.
Буеракин сконфузился.
— Потом домой пошла, — продолжала Пашенька, — на крылечке посидела, да и к вам пришла… да ты что меня все расспрашиваешь?.. ты лучше песенку спой. Спой, голубчик, песенку!
— Так вот вы каковы, Владимир Константиныч! — сказал я, — и песенки поете?
Буеракин покраснел пуще прежнего.