— Да ты, никак, застыдился, барин? — продолжала приставать Пашенька.
Но Буеракин молчал.
— А еще говоришь, что любишь! Нет, вот наша Арапка, так та точно меня любит!.. Арапка! Арапка! — кликнула она, высовываясь в форточку.
Арапка завиляла хвостом.
— Любишь меня, Арапка? любишь, черномазая? вот ужо хлебца Арапке дам…
— А хотите, я вам спою песенку? — спросил я.
— А пойте, пожалуй! мне что за надобность!
— Как что за надобность! Ведь вы сейчас просили Владимира Константиныча спеть песню…
— Да то барин! он вот никому песен не поет, а мне поет… Барин песни поет!
Сцена эта, видимо, тяготила Буеракина.