— Я уж распорядился, — сказал Федор Карлыч.
— То есть как же вы распорядились?
— Он весьма требует розга, — отвечал Федор Карлыч хладнокровно, — розга и получит…
— Нет, уж это, видно, отдумать надобно, — заметил Абрам Семеныч, злобно мотая головой, но как-то сомнительно улыбаясь.
— Розга и получит! — повторил Федор Карлыч твердым и ясным голосом.
— Однако за что же? — проговорил Буеракин, видимо смущенный решительным тоном немца.
— Он меня «колбаса» сказал! — угрюмо сказал Федор Карлыч.
— Это уж больно что-то тово, — рассуждал Абрам Семеныч, — размашист стал оченно… Это, брат колбаса, больно уж вольготно тебе будет, коли начальников стегать станешь.
— Он получит розга, — повторил Федор Карлыч.
— Однако ж, согласитесь сами, мой почтеннейший! — сказал Буеракин, — разве приятно было бы, например, вам, если б, по чьему-нибудь крайнему убеждению, розга эта следовала вашей особе?