— О, если я заслужил — очень приятно!
— Que voulez-vous que je fasse! — обратился ко мне Буеракин, — ce n’est pas un homme, c’est une conviction, voyez-vous![147]
Федор Карлыч стоял совершенно бесстрастно, не шевеля ни одним мускулом.
— Нет, уж это оченно что-то размашисто будет! — повторил Абрам Семеныч, но как-то слабым голосом. Очевидно, злое сомнение уже начинало закрадываться в его душу.
— Он заслужил, и получит! — сказал Федор Карлыч.
— А если я попрошу вас оставить меня!.. — высказался вдруг Буеракин.
— О, я оставлю, но он все-таки розга получит: заслужил, и получит!
— Но я вас прошу оставить меня сейчас же… вы понимаете? то есть не комнату эту оставить, а мой дом, мое имение… слышите?
Немец взглянул с изумлением.
— О, это быть не может! — проговорил он через секунду совершенно равнодушно, — Абрам! марш!