Боровиков потупился и потом продолжал:
— Был с нами еще секретарь из земского суда-с, да столоначальник из губернского правления… ну-с, и они тут же… то есть мещанин-с… Только были мы все в подпитии-с, и отдали им это предпочтение-с… то есть не мы, ваше высокоблагородие, а Аннушка-с… Ну-с, по этой причине мы точно их будто помяли… то есть бока ихние-с, — это и следствием доказано-с… А чтоб мы до чего другого касались… этого я, как перед богом, не знаю…
— А как же осмотр тела-то? — спросил Яков Петрович.
— Об эвтим я вашему высокоблагородию доложить не в состоянии-с, а что он точно от нас пошел домой в целости-с — на это есть свидетели-с… Может быть, они в дороге что ни на есть над собой сделали…
— Да кто же эти свидетели?
— Конечно, ваше высокоблагородие, свидетели наши творец небесный-с… они видели…
— И тебе не стыдно? — сказал Яков Петрович. Боровиков смутился.
— Вот он самый, — продолжал Яков Петрович, — до этой истории был в обществе принят! в собранье на балах танцевал!.. взойди ты ему в душу-то!
— На твоей дочери сватался! — заметил желчный господин. Яков Петрович плюнул.
— Ну, а по совести, — сказал я, — признайтесь! точно вы Затрапезникова убили?