Снова наступает молчание, и снова слышатся вздохи старика.
— Да ты, дедушко, опять сходи попроси, — вступается ямщик, — дядя Онисим старик любезный: ты уважь его, сходи в другой раз; он даст, как не дать!
— Известно, дядя Онисим любит, чтоб перед ним завсегда с почтением пребывали, — объясняет рассказчик.
— Ин и взаправду сходить придется, — отвечает старик, вздыхая, — только ноженьки-то у меня больно уж ходимши примаялись… словно вот вертма вертит в косте-то… а сходить надо будет: не емши веку не изживешь!
— Ну, а у вас как, всели на порядках? — спрашивает рассказчик у ямщика.
— А что! ничего, живем. Вот ономнясь вятские купцы в Москву проезжали.
— Ну?
— Ну, и проехали, — отвечает ямщик, нахлестывая себя слегка по ноге.
— Эк тебя вывезло! а ты говори дело!
— Да что говорить-то? известно, живем. Да чу! не как дощаник-от пловет?