Действительно, вдали из-за кустов, показывается чуть заметная точка, которая мало-помалу разрастается, и через несколько минут вы уже начинаете ясно различать очертания лодки.
— Да-а-вай! — кричит ямщик, устроивши из кулака своего подобие трубы.
— По-о-спеешь! — долетает издали ответный голос лодочников.
— Вона! вона! мотри-ка, никак наши ста́рочки из лесу выходят! — вскрикивает внезапно молодой парень с добродушнейшею физиономией, доселе не принимавший никакого участия в разговоре.
— Ишь тебя разобрало! — говорит ямщик, — спал небось, соня, а девок увидел — во́ как зазевал. А и то старки! да никак и Полинария (Аполлинария) тут! — продолжает он, всматриваясь пристально в даль, — эка ведь вористая девка: в самую, то есть, в пору завсегда поспеет.
Действительно, из леса выходит группа молодых баб, которые спешат к реке. Одна из них, побойчее, опережает прочих и подбегает к группе мужиков.
— А и то, девки, в пору пришли! сказано: стань передо мной, как лист перед травой! — говорит она, как бы отвечая на замечание ямщика, — а вы тут, поди-чай, с утра раннего ждете-поджидаете…
— Ну, где же ты, чтица, была-побывала? — спрашивает рассказчик.
— Над дедушкой Парфентьем читать ходила, да больно уж от покойника-то нестройно смердит…
— Чего, чай, над дедушкой читала, — замечает ямщик, — поди, Омельке, чай, на печи сказки сказывала.