— Это-то меня и удивляет, что ты знала, что я должен у тебя быть, и не приготовилась…
— Кабы знать, отчего бы не приготовиться.
— А к кому же вчера вечером шалдежский Афанасий приезжал?
Она посмотрела на меня с таким наивным изумлением, что я не мог не расхохотаться. Она тоже улыбнулась.
— Какой же это такой Афонасий? Кажется, я никакого Афонасья словно и не знаю.
— Полно, старуха, ведь Афанасий-то у исправника в арестантской сидит; он уж сознался.
— Нет, батюшка ваше благородие, уж коли на то пошло, так я истинно никакого Афонасья не знаю… Может, злые люди на меня сплётки плетут, потому как мое дело одинокое, а я ни в каких делах причинна не состою… Посещению твоему мы, конечно, оченно ради, однако за каким ты делом к нам приехал, об эвтом мы неизвестны… Так-то, сударь!
— Мне нужно бы кой об чем спросить тебя.
— Спрашивай, сударь, спрашивай, я завсегда готова. Известно, ваше дело спрашивать, а наше отвечать. Только об чем же ты спрашивать-то будешь?
— Да нужно мне кой об чем узнать… Изволишь ты видеть, много уж вашего стада здесь прибывает…