Один из партнеров, Михаил Трофимыч, поспешно распечатывает карты и весьма развязно подлетает к его высокородию.
— Votre Excellence![8] — говорит он, подавая карточку.
— Mais… vous parlez français?[9] — замечает его высокородие с приятным изумлением.
— Они обучались в университете, — вступается Дмитрий Борисыч, — ихняя супруга первая дама в городе-с.
— А! очень приятно! J’espère que vous me ferez l’honneur…[10] очень, очень приятно!
Между тем танцы в зале происходят обыкновенным порядком. Протоколист дворянской опеки превосходит самого себя: он танцует и прямо и поперек, потому что дам вдвое более, нежели кавалеров, и всякой хочется танцевать. Следовательно, кавалеры обязаны одну и ту же фигуру кадрили попеременно отплясывать с двумя разными дамами.
— Фу, упарился! — говорит протоколист, обтирая платком катящиеся по лбу струи пота, — Дмитрий Борисыч! хоть бы вы водочкой танцоров-то попотчевали! ведь это просто смерть-с! Этакого труда и каторжники не претерпевают!
— И ни-ни! — отвечает Дмитрий Борисыч, махая руками, — что ты! что ты! ты, пожалуй, опять по-намеднишнему налижешься! Вот уедет его высокородие — тогда хоть графин выпей… Эй, музыканты!
Музыка трогается, но танцоров урезонить не легко. Они становятся посреди залы в каре́, устроивают между собой совет и решают не танцевать, покуда не будет выполнено справедливое требование протоколиста.
— Что ж это за страм такой! хоть бы прохладительное какое-нибудь подали! — говорит протоколист.