Именитые чины, принимая эти слова в смысле приглашения выйти из комнаты, гурьбой направляются в залу. Его высокородие несколько озадачен.
— Что ж это они? — говорит он, хмуря брови, — разве мое общество… кажется, я тово…
Дмитрий Борисыч, в совершенном отчаянье, спешит догнать беглецов.
— Ну, куда же вы, ради Христа? куда вы! — говорит он умоляющим голосом, — Михайло Трофимыч! Мечислав Станиславич! Станислав Мечиславич! хоть вы! хоть вы! ведь это скандал-с! это, можно сказать, неприличие!
Но именитые лица упорствуют. Дмитрий Борисыч вновь прибегает в обитель.
— Ваше высокородие! не соблаговолите ли в карточки?
Алексей Дмитрич затруднен.
— Я… да… я тово… но, право, я не могу придумать, с кем же ты меня… — говорит он.
— На этот счет будьте покойны, ваше высокородие! Партия — самая благородная: всё губернские-с…
— Ну да… если партия приличная… отчего же…