— Ну, и сиди не евши: зачем пустяки говоришь! Молчат.
— Не люблю я, когда ты пустяки мелешь! Молчат.
— И кого ты этими пустяками удивить хочешь? Батюшка краснеет, Кондратий Трифоныч тяжко вздыхает и произносит:
— Ох, скука-то, скука-то какая!
— Время неблагопотребное, — рискует батюшка, но тут же обнаруживает беспокойство, потому что Кондратий Трифоныч смотрит на него сурово.
— И откуда ты этаким глупым словам выучился! говорил бы просто: непотребное время! И не надоело тебе язык-то ломать! — строго говорит Кондратий Трифоныч.
Опять водворяется молчание, изредка прерываемое глубокими вздохами Кондратия Трифоныча. Батюшка вынимает платок из кармана и начинает вытирать им между пальцев.
— Что это я все вздыхаю! что это я все вздыхаю! — произносит Кондратий Трифоныч.
— О гресех… — начал было батюшка, но не окончил, а только пискнул.
— Тьфу ты!