— Неблагообразно шутить изволите!
— Фу, черт! опять ты с своим благоутробием! да говорят тебе: пошутил!
— Нет, Кондратий Трифоныч!
— Слышь, говорят: пошутил!
— Нет-с, Кондратий Трифоныч!
— Ну, и ступай! ну, и пропадай! Только ты у меня смотри: ни всенощных, ни молебнов… ни-ни!
— И не надо-с! собственную же свою душу не соблюдете!
Батюшка ушел, в передней опять послышалось откашливание и сморкание; Кондратий Трифоныч опять почувствовал прилив тоски.
— Эй! воротить его! — крикнул он.
Ванька побежал, но воротился с ответом, что батюшка не идет.