— Однако вы имеете письма?
— Имею действительно, но в то же время питаю уверенность… что мы возродимся!
— То есть как же это?.. Вы думаете, значит, что вам опять дадут новый мундир?
— Да нет, не то, не в мундире тут сила: дух времени не таков! Но что мы возродимся — это верно. Потому ненатурально! Опять-таки спрашиваю я вас, возможно ли существовать без системы?
— Нет, я положительно убежден, что без системы и одного дня пробыть невозможно.
— Ну, а какого же тут черта систему выдумаешь! Следовательно, мы возродимся: в мундирах ли, без мундиров ли, но мы возродимся — это верно! Конечно, сначала все это будет как будто под пеплом, а потом оно потеплится-потеплится, да и воспрянет настоящим манером!
— Да вы-то? вы-то? что с вами будет?
— Что обо мне говорить! Я… я могу найти для себя убежище в одном из новых учреждений, о котором пишет Малявка… Но это все равно! Главное все-таки в том, что мы возродимся!
Полковник был велик: я понял это и позавидовал ему. Мне думалось о том, как сладко и велико должно быть гражданское чувство, в силу которого человек забывает о себе, чтоб всем существом своим устремиться к одному предмету — любезному отечеству!
Мы расстались утешенные и облегченные. Всю дорогу я твердил себе: