Настасья Ивановна. Это вы, братец, не худо выдумали.
Иван Прокофьич. Я, брат, не знаю… у меня и в голове что-то мешаться стало… что ж, кажется, это можно? (Смотрит на присутствующих.)
Живоедова. При твоих, сударь, немощах… да он тебя, сударь, только из себя выводить станет!
Иван Прокофьич. Только ты, брат, не часто… я нынче уж не тот, брат… скоро вот умирать начну!
Баев. Что ж, Иван Прокофьич! чай, не чужой он тебе человек! Если что и непригожее увидит, как сын простит.
Иван Прокофьич. Да ты встань, брат!
Прокофий Иваныч. Мне, батюшка, не вставать, а помереть бы у ног ваших следовало за все мои грубости!
Иван Прокофьич. Ничего… это дело прошлое! вставай!
Прокофий Иваныч встает.
Настасья Ивановна. Позвольте, братец, посмотреть на вас, как вы изменились… сестрица Мавра Григорьевна, я думаю, вне себя от удовольствия… Вы из Петербурга, конечно, платье свое выписывали?