— Ну да; конечно, ей.
— Что ж, и нагрублю! ты думаешь, что не нагрублю… сейчас пойду и нагрублю!
Но тут Яшенька онемел, вскочил с скамьи и быстро спрятал бутылку под поддевку. Дело в том, что на дорожке, ведущей в беседку, показалась Наталья Павловна, за которой Федька нес на подносе завтрак для молодых господ. Наталья Павловна, увидев помутившиеся глаза Яшеньки, который старался раскрывать их как можно более, сразу поняла, в чем дело.
— Ты пьян? — отрывисто сказала она, побледнев и пристально смотря в глаза сыну.
Яшенька молчал.
— Говори же: ты пьян? — приставала Наталья Павловна.
— Помилуйте, маменька… я ничего… я с Васильем Петровичем так разговариваю! — пролепетал Яшенька.
— Что ж, брат, на попятный двор, кажется! — подзыкнул Базиль, — ну, груби же!
— Я, маменька, вот как на вас смотрю! (Яшенька плюнул.) Я вас, маменька, знать не хочу.
Сказавши это, Яшенька опустился на скамью и горько заплакал.