Катерина Михеевна мгновенно опустила глаза.
— Не пора ли домой, Катя? — спросил он потихоньку.
— Да, надо, — отвечала она и снова задумалась.
Все смолкли; уже наступили сумерки, и в полумраке бледное лицо девушки казалось еще бледнее; прекрасное и строгое, оно выступало словно изваянное из мрамора.
— Господи! — потихоньку вздохнул кто-то, и Веригину показалось, что вздох этот вылетел из груди Кати.
Вслед за тем она быстро поднялась с своего места, простилась и ушла. Скоро по уходе ее и старуха Суковатова скрылась за перегородку.
— Пойдемте-ка ко мне наверх, если вам не надоело со мной сидеть, — сказал Суковатов, — кстати и на будущее ваше помещение посмотрите.
Наверху оказалась комната очень маленькая, но чистенькая, как и весь дом вообще: мебель состояла из большого некрашеного стола, на котором лежало несколько разрозненных номеров русских журналов и который служил для Суковатова вместо письменного стола, из двух-трех стульев и довольно жесткого дивана.
— Скажите, пожалуйста, с кем же вы здесь знакомы? — спросил Веригин.
— Да с кем? ни с кем! сижу постоянно дома, вот точно так. как вы сегодня застали.