Клаверов (Бобыреву). Voilà où nous en sommes reduits![103]
Набойкин. Однако сознайся, Клаверов, что она все-таки прелесть женщина.
Клаверов. Да, недурна. (Кусает себе ногти.)
Набойкин. И когда-то вы были страшные приятели!
Клаверов. Оттого-то теперь она и не может терпеть меня. Впрочем, qui vivra verra![104] (Задумывается.)
Набойкин. А я бы на твоем месте, право, соединял полезное с приятным. Какая тебе печаль от того, что за нею стоит целая стая Артамоновых, Хлудяшевых, Покрышкиных и тому подобных? Согласись, что ведь и им есть хочется, следовательно…
Клаверов. Да нет же, нельзя… Ты пойми, что я должен смотреть в будущее! Конечно, князь меня поддержит… но кто же может поручиться, что князь прочен! Нынешнее время, mes enfants[105], ужасно быстро съедает людей.
Набойкин (декламирует). «Сегодня бог, а завтра где ты, человек?»* Так, кажется, Бобырев?
Бобырев. Не совсем, но почти так.
Набойкин. Люблю старика Державина! А еще больше люблю старика Крылова… délicieux![106] Скажите, messieurs, отчего нынче нет таких поэтов? (Декламирует.) «Тень от чела, с посвиста пыль»* …charmant![107]