Настасья Ивановна. Этот Семен Семеныч только об добродетели умеет говорить, а вот как нужно когда, его и с собаками ие сыщешь!
Баев (Прокофью Иванычу). Кланяйся, сударь, кланяйся родителю в ножки!
Прокофий Иваныч (падая в ноги). Батюшка! Прости ты меня! Согрубил, власти твоей великой родительской не послушал!
Живоедова. Поздно спохватился, почтенный!
Баев. Блажен муж иже и скоты милует, сударыня!
Иван Прокофьич. Я, Прокофий, ничего… Я зла на тебе не помню… только чего же ты теперь от меня хочешь?.. да ты встань!
Баев. Ничего, сударь, и поползает перед родителем!
Прокофий Иваныч (стоя на коленях). Я, батюшка, ничего не желаю… я прошу вас, как вы немощны, так позвольте только почаще навещать вас… (Кланяется в ноги.)
Настасья Ивановна. Это вы, братец, не худо выдумали.
Иван Прокофьич. Я, брат, не знаю… у меня и в голове что-то мешаться стало… что ж, кажется, это можно? (Смотрит на присутствующих.)