Живоедова. При твоих, сударь, немощах да чужой человек… да он тебя, сударь, из себя только выводить станет!
Иван Прокофьич. Только ты, брат, не часто… я нонче уж не тот, брат… скоро вот умирать начну!
Баев. Что ж, Иван Прокофьич! не чужой человек! Если что и непригожее увидит, как сын простит.
Иван Прокофьич. Да ты встань, брат!
Прокофий Иваныч. Мне, батюшка, не вставать, а помереть бы у ног ваших следовало за все мои грубости!
Иван Прокофьич. Ничего… это дело прошлое! вставай!
Прокофий Иваныч встает.
Настасья Ивановна. Позвольте, братец, посмотреть на вас, как вы изменились!.. сестрица Мавра Гарасимовна, я думаю, вне себя от удовольствия… Вы из Петербурга, конечно, платье свое выписывали?
Баев. Экая ты заноза, сударыня!
Прокофий Иваныч (кланяясь). И не того достоин я, Прохорыч, за мои прегрешения! (Кланяется отцу.) Как я в окаянстве своем родительскую волю презрел…