— Конечно, против вас, Marie, какой же бунт с моей стороны возможен?*
— Ну, а не против меня? — допрашивает Marie.*
— Вы меня не знаете, Marie,* — говорит он таинственно, — я совсем не таков, каким кажусь с первого взгляда. Конечно, я служу… но ведь я честолюбив! Marie! поймите, ведь я честолюбив! Откиньте это, вглядитесь в меня пристальнее — и вы увидите, что административная оболочка далеко не исчерпывает всего моего содержания!
— Итак… вы повстанец?
— Я не говорю этого, баронесса, — опять-таки, зачем впадать в крайности? — но я могу… я во всяком случае могу сохранить свою независимость! Этого, я надеюсь, никто от меня не отнимет!
Митенька чувствует, что он все более и более запутывается, но приход барона очень кстати выводит его из неловкого положения.
— А знаешь ли, Шарль, ведь Дмитрий Павлыч хочет идти… как еще это в газетах пишут* …«до лясу», кажется? — продолжает приставать баронесса.
— Что ж, вашество, в городской лес уединиться изволите? — любезно шутит барон.
— Баронесса меня просто сегодня преследует… но, серьезно, у меня есть много кой о чем переговорить с вами, барон!
— К вашим услугам, вашество.