— Давайте вашу руку, но за обедом вы мне непременно должны объяснить, почему вы считаете, что именно я должна принять на себя устройство спектакля? — полушепотом сказала хозяйка дорогой.
— Стоит только взглянуть на вас, чтобы… — начал Митенька и не кончил.
— А?! — не то насмешливо, не то сочувственно произнесла Татьяна Михайловна.
За столом разместились попарно, то есть мужчины вперемежку с дамами. Излишек мужчин (преимущественно старцы, уже совсем непотребные) сгруппировался на другом конце стола, поближе к хозяину.
— Ну-с, «чтобы»?.. — начала опять Татьяна Михайловна, очевидно, кокетничая. Она кушала при этом суп с такою грацией, как будто играла ложкой.
— Чтобы убедиться, что вы — единственная женщина, которая может привлечь…
— Публику?
— Вы жестоки, Татьяна Михайловна.
— Вашество! рекомендую вам пирожки! у меня для них особенный повар есть! в Новотроицком учился!* — приглашал с другого конца хозяин дома.
— Ем-с, Платон Иваныч; пирожки действительно бесподобны.