Гляжу бареточки обтянулись — словно босой идет.
Нет, не привиделось. Знаете, кто? Пашка! Вот тебе и Пашка. Все еще мне не верилось. Жалко мне его стало, что он пьяный, в грязи весь, и песню даже до конца спеть не может. И обидно, что вот правда он такой, как большие про него говорят. Только не мог я с этим помириться — думаю, все это так только. Настоящий-то Пашка, днем который, — правдее!
Хорошо что барышни наши такого его не видали.
VI
А на другой день узналось, что купца ограбили одного.
Вот так дела пошли у нас в городе.
Да как ограбили! Особенно как-то. И про грабителей говорили у нас шопотом все да тайком. Сначала я долго понять ничего не мог — что такое Ограбили, а не просто.
Одни говорят: купцам так и надо. Это еще что! Скоро всех купцов совсем отменят. Все по-новому переделают. А по-другому выходит, что это социалисты какие-то, — в роде как враги рода человеческого, и что это куда страшнее, чем просто ограбить или обворовать.
Мы, ребятишки, с утра уже у дома того купца. Напротив на тротуаре толчемся.
С виду так ничего особенного: дом как дом, окошки раскрыты, и цветы на окошках, как у тетки, а в цветах кот белый на солнышке умывается.