А тут узналось, что ранило одного. Так с крыши и скатился. Разбился здорово. Побежали все. К отраве часового приставили — сторожить. Я уж не видал — увезли раненого на извозчике.
Опять к отраве.
Одни говорит:
— Иван Гарасимыч, мое мнение: аптекаря сюда надо. Сам делал, так сам и сыпь!
Все так и решили: к Юдке надо. — Пускай сам!
XXIII
Я и не знал, что в аптеку с черного хода можно. Я никогда аптеки с черного хода не видал. Оказывается, она в роде кухни. Только кастрюль нет. Все склянки, склянки и судомойки, и в судомойках склянки. Мокнут. И на полках банки, а в них как мука какая-то. Написано не по-нашему.
Которая, думаю, отрава-то?
А городовые уж с Юдкой спорят. Так все пересумятились, что и нас в аптеку пустили и не гонят.
Юдка забоялся сам итти.