И м п. В а л е н т. — Разве ты не боишься властей ?
С в. В а с и л и й. — Нет, не боюсь.
И м п. В а л е н т. — Даже хотя бы ты потерпел всё то, что находится в моей воле?
С в. В а с и л и й. — Что же это такое? Объясни мне.
И м п. В а л е н т. — Отобрание имущества, изгнание, истязание, смерть.
С в. В а с и л и й. — Угрожай чем-нибудь иным, если у тебя что-нибудь иное есть, а эти угрозы нас не трогают.
И м п. В а л е н т. — Как же это, почему тебя не трогают эти угрозы?
С в. В а с и л и й. — Потому что не боится отобрания имущества тот, кто ничего у себя не имеет; разве что потребуешь от меня моей простой одежды и тех немногих книг, из которых состоит всё мое имущество. Что такое изгнание — я не могу понять, потому что не связан ни с каким местом; и то, на котором живу теперь, не мое, и всякое, куда меня ни кинут, будет мое место. Лучше же сказать, всюду Божье место и я буду везде странником и пришельцем. А истязания тела, что они у меня могут взять, когда нет у меня даже и тела (оно тоже Богу принадлежит)… Смерть же для меня благодетельна, она скорее пошлет меня к Богу, для Которого я живу и тружусь, для Которого большею частью себя самого, я уже умер, и к Которому давно стремлюсь…
Вместе с Василием Великим, христиане во всех народах, могут сказать: «Во всем ином, о, правители, мы скромнее и смирнее всякого, — это повелевает нам заповедь; а когда дело о Боге, и против Него дерзают восставать, тогда, не обращая внимания ни на что, мы имеем в виду одного Бога».
Так говорили с государственными властями, гнавшими Церковь, истинные христиане и пастыри всех веков и народов. Если были также пастыри, слабые духом, которые прислуживали сильным и угождали богатым, то не они отражали истину христианства, а те, которые были подобны Василию Великому. Если бы не было таких пастырей, не было бы и самой веры. А вера Христова прошла чрез все века и никакие гонения не могли угасить ее огня.