— Попросите у меня прощенья, тогда мы будемъ друзьями, — сказала Фадетта, останавливаясь.
— Ты слишкомъ много требуешь, — отвѣтилъ Ландри; онъ чувствовалъ себя головой выше этой дѣвочки, которую не уважали, а относительно твоей дружбы, Фадетта, она такая странная, что нельзя ей довѣряться. Попроси чего-нибудь другого, что я бы могъ тебѣ дать безъ всякихъ затрудненій.
— Хорошо, — спокойно и ясно отчеканила она, — я исполню ваше желаніе, близнецъ Ландри. Вы не согласились извиниться передо мной, такъ пеняйте на себя. Теперь я требую отъ васъ исполненія вашего слова, вы обѣщали повиноваться мнѣ безпрекословно. А я потребую завтра, въ день св. Андаша, чтобы вы всѣ три танца послѣ обѣдни танцовали со мной, кромѣ того, два танца послѣ вечерни и два послѣ молитвы Пресвятой Богородицѣ, словомъ, въ общемъ семь танцевъ. И весь день, съ самаго ранняго утра и до поздняго вечера, вы должны танцовать только со мной и больше ни съ кѣмъ. Если вы не исполните этого, буду знать за вами три дурныхъ поступка: неблагодарность, трусость и вѣроломство. До свиданья, буду ждать васъ на паперти, мы откроемъ танцы.
И маленькая Фадетта открыла задвижку и скрылась такъ скоро, что Ландри, проводившій ее до дома, не успѣлъ вымолвить ни слова.
XIV.
Сначала затѣя Фадетты показалась Ландри до того забавной, что онъ смѣялся надъ ней, а не сердился. «Эта дѣвочка, — думалъ онъ, — просто не воспитана, но она безкорыстна; вѣдь я могъ свободно заплатить ей, не раззоряя моихъ родителей». Но, поразмысливъ, ему показалась ея выдумка не такъ смѣшна, какъ на первый взглядъ. Правда, маленькая Фадетта танцовала превосходно, онъ видѣлъ, какъ она скакала съ пастухами по полямъ и дорогамъ, и извивалась такъ ловко, какъ настоящій чертенокъ, съ такой быстротой, что невозможно было поспѣть за ней. По она была некрасива и плохо одѣта; ни одинъ мальчикъ лѣтъ Ландри не приглашалъ ее, особенно при другихъ. Только разные оборванцы и мальчишки не брезговали съ ней танцовать, а деревенскія красавицы не охотно принимали ее въ свой кружокъ. Ландри стыдился такой дамы, да и притомъ онъ обѣщалъ, по крайней мѣрѣ, хоть три танца красивой Маделонъ; она могла оскорбиться, если онъ забудетъ свое приглашеніе.
Онъ прибавилъ шагу, не оглядываясь, потому что онъ боялся погони огонька, кромѣ того, онъ замерзъ и ему хотѣлось ѣсть. Когда онъ пришелъ домой, онъ высушилъ свое мокрое платье и разсказалъ, что не могъ найти брода вслѣдствіе темноты. Но про свой страхъ онъ не упомянулъ, также скрылъ происшествіе съ огонькомъ и съ Фадеттой. Онъ легъ спать, мысленно повторяя себѣ, что сегодня не стоитъ мучиться, а что завтра успѣетъ подумать о всѣхъ непріятныхъ послѣдствіяхъ своей встрѣчи. Но, несмотря на это мудрое рѣшеніе, онъ спалъ очень дурно. Ему снились 50 разныхъ сновъ, онъ все видѣлъ Фадетту верхомъ на домовомъ. Домовой былъ въ видѣ большого краснаго пѣтуха, держащаго въ одной лапѣ розовый фонарь, отъ котораго лучи свѣта распространялись по всѣмъ тростникамъ. А маленькая Фадетта превращалась въ большого сверчка, величиной съ козу, и пѣла голосомъ сверчка какую-то пѣсенку, но онъ не могъ разобрать словъ, а слышалъ только риѳмы: сверчекъ, огонекъ, домовой, водяной, Сильвинэ, бессоннэ. У него голова закружилась, а свѣтъ такъ ослѣпилъ его, что когда онъ проснулся, долго передъ нимъ кружились черные, красные и синіе шарики, какъ всегда бываетъ, если мы напряженно смотримъ на солнце или на луну. Ландри до того утомила эта тревожная ночь, что онъ дремалъ всю обѣдню и не слышалъ проповѣдь священника, восхвалявшаго и превозносившаго добродѣтели св. Андоша. Выходя изъ церкви, Ландри совсѣмъ забылъ про Фадетту, такъ онъ усталъ. А она стояла на паперти рядомъ съ Маделонъ, очевидно, ожидавшей его приглашенія. Но не успѣлъ онъ заговорить съ ней, какъ сверчекъ выступилъ впередъ и сказалъ очень рѣшительно:
— Не забудь, Ландри, что ты меня пригласилъ вчера вечеромъ на первый танецъ.
Ландри весь вспыхнулъ, Маделонъ разсердилась и покраснѣла тоже. Увидѣвъ это, Ландри расхрабрился и отвѣтилъ Фадеттѣ:
— Можетъ быть, я и обѣщалъ пригласить тебя, сверчекъ, но я еще раньше обѣщалъ танцовать съ другой, твоя очередь настанетъ послѣ, когда я выполню мое первое обѣщаніе.