— Нѣтъ, — спокойно возразила Фадетта, — ты, вѣроятно, спуталъ самъ; ты вѣдь меня пригласилъ еще съ прошлаго года и напомнилъ мнѣ это вчера вечеромъ. А если Маделонъ хочетъ потанцовать съ тобой, тебя ей отлично замѣнитъ твой близнецъ, онъ на тебя похожъ, какъ двѣ капли воды, и нисколько не хуже.
— Сверчекъ правъ, — сказала Маделонъ гордо, взявъ руку Сильвинэ; — разъ вы такъ давно приглашали ее, Ландри, надо держатъ слово. Мнѣ все равно, съ кѣмъ танцовать: съ вами или съ вашимъ братомъ.
— Конечно, это одно и то же, — наивно сказалъ Сильвинэ, — давайте танцовать вчетверомъ.
Ландри пришлось покориться, чтобы не привлекать всеобщаго вниманія; сверчекъ началъ подпрыгивать очень ловко и гордо, любо было на нее смотрѣть. Если бы она была недурна собой и хорошо одѣта, всѣ были бы отъ нея въ восторгѣ, потому что она отлично танцовала и ни одна красавица не могла съ ней поспорить въ ловкости и увѣренности; но бѣдная дѣвочка выглядѣла еще хуже обыкновеннаго, благодаря своему наряду. Ландри не смѣлъ и взглянуть на Маделонъ, такъ ему было больно и обидно; за то онъ смотрѣлъ на свою даму и находилъ ее еще уродливѣе, чѣмъ всегда. Она хотѣла пріукраситься и только напортила себѣ. Ея старомодный, пожелтѣвшій отъ времени, чепецъ образовывалъ на головѣ два широкихъ и плоскихъ наушника, а теперь носили маленькіе торчащіе чепцы. Волосы падали ей на шею, что очень ее старило и дѣлало ей голову широкою, какъ кочанъ капусты, на тонкой, какъ палочка, шеѣ. Ея драгетовая юбка была ей коротка на два пальца, изъ рукавовъ выглядывали ея худыя, загорѣвшія руки, какъ лапки паука.
Правда, она гордилась своимъ ярко-краснымъ передникомъ, доставшимся ей отъ матери, но она забыла спороть нагрудникъ, ихъ не носили уже десять лѣтъ. Это происходило отъ того, что она не была кокеткой, не занималась собой, бѣдняжка, и росла, какъ мальчикъ, не заботясь о своей наружности, а думая только объ играхъ. И теперь она походила на расфранченную старушку. Надъ ней смѣялись за ея некрасивый нарядъ, а вѣдь чѣмъ она была виновата, что бабушка ее держала въ нищетѣ и была страшно скупа.
XV.
Сильвинэ изумился желанію брата танцовать съ Фадеттой, которую онъ самъ терпѣть не могъ. Ландри не зналъ, какъ объяснить свой поступокъ и сгоралъ отъ стыда. Маделонъ разобидѣлась; словомъ, у всѣхъ были печальныя лица, точно на похоронахъ, несмотря на оживленіе маленькой Фадетты, заставлявшей ихъ все время двигаться.
Тотчасъ, послѣ перваго танца, Ландри побѣжалъ скрыться въ фруктовомъ саду; но, черезъ минуту, къ нему пришла маленькая Фадетта съ цѣлой ватагой дѣвченокъ и съ скакуномъ, который былъ несноснѣе и крикливѣе обыкновеннаго, потому что гордился павлиньимъ перомъ и мишурными украшеніями на шляпѣ. Ландри понялъ, что она разсчитывала на всю эту свиту, какъ на свидѣтелей въ случаѣ отказа, и покорился безропотно своей судьбѣ. Онъ повелъ ее подъ орѣшники, надѣясь, что тамъ ихъ не замѣтятъ. На его счастіе, никого изъ его родныхъ и знакомыхъ не находилось вблизи; онъ этимъ воспользовался и протанцовалъ третій танецъ съ Фадеттой. Ихъ окружали незнакомцы, не обращавшіе на нихъ никакого вниманія.
Только онъ окончилъ, онъ поспѣшилъ пригласить Маделонъ закусить съ нимъ въ бесѣдкѣ. Но она уже обѣщала другимъ и гордо отказала Ландри. Бѣдный мальчикъ забился въ уголъ и любовался на нее оттуда со слезами: гнѣвъ и презрѣніе очень шли къ ея красивому личику. Она это замѣтила, торопливо доѣла свой пшеничный супъ и встала изъ-за стола со словами:
— Уже звонятъ къ вечернѣ? Кто будетъ моимъ кавалеромъ послѣ церкви? — она повернулась къ Ландри, надѣясь, что онъ крикнетъ «я!» Но не успѣлъ онъ разинуть ротъ, какъ другіе предложили свои услуги и Маделонъ ушла съ ними къ вечернѣ, не удостоивъ его даже взглядомъ упрека или сожалѣнія.