Всѣмъ онъ сталъ нравиться, несмотря на хромую ножку и утиный носикъ. Словомъ, Фаншонъ Фадэ и физически и нравственно перемѣнилась къ лучшему. Злые толки забылись; многіе парни засматривались на ея легкую походку и врожденную грацію, и съ нетерпѣніемъ ждали окончанія ея траура, чтобы поухаживать за ней и съ ней потанцевать.
Только одинъ Сильвинэ Барбо упорно держался своего прежняго мнѣнія. Онъ догадался, что въ домѣ затѣвалось на ея счетъ; отецъ постоянно говорилъ о ней и радовался за Ландри, когда убѣждался, что прежніе толки забыты. Онъ часто повторялъ, какъ больно было ему слышать, что обвиняли его сына и эту невинную дѣвочку за дурные поступки.
Часто поговаривали о скоромъ возвращеніи Ландри. Отецъ Барбо, казалось, очень хотѣлъ одобренія отца Кайлло. Сильвинэ понялъ, что препятствія къ браку Ландри устранены, и снова затосковалъ. Мнѣнія, перемѣнчивыя какъ вѣтеръ, были теперь за Фадетту, хотя ее и считали бѣдной, она нравилась всѣмъ; тѣмъ болѣе ненавидѣлъ ее Сильвинэ, видѣвшій въ ней себѣ ненавистную соперницу.
Иногда отецъ Барбо упоминалъ при немъ слово «свадьба» и заговаривалъ о томъ, что близнецамъ пора жениться. Мысль о женитьбѣ брата, какъ послѣднее слово разлуки, повергала Сильвинэ въ отчаяніе.
У него возобновилась лихорадка, и снова мать его обратилась къ докторамъ. Какъ-то она встрѣтила мать Фаншеттъ и стала ей жаловаться на свою тревогу; тогда крестная Фадетты спросила ее, зачѣмъ она ходитъ за совѣтомъ такъ далеко и тратитъ столько денегъ, когда у нея подъ руками есть самая ловкая лекарка, лечившая безвозмездно, не какъ ея бабушка, а даромъ, изъ любви къ Богу и ближнимъ? И она назвала маленькую Фадетту.
Мать Барбо посовѣтовалась съ мужемъ, онъ согласился. Онъ ей сказалъ, что въ Шато Мейллантъ Фадетта славилась своими знаніями, такъ что со всѣхъ сторонъ къ ней и къ ея хозяйкѣ обращались за помощью.
Мать Барбо попросила Фадетту навѣстить больного сына и помочь ему.
Фаншонъ сама пробовала нѣсколько разъ поговорить съ нимъ, согласно данному обѣщанію, но никогда это ей не удавалось.
Она не заставила себя просить и тотчасъ побѣжала къ больному близнецу. Она застала его спящимъ въ жару, и попросила родныхъ оставить ихъ однихъ. Лекарки обыкновенно прибѣгаютъ къ разнымъ тайнамъ; всѣ это знали, а потому никто не возражалъ и ее послушались.
Сначала Фадетта взяла руку Сильвинэ, которая висѣла на краю постели; она сдѣлала это такъ осторожно, что не разбудила его, хотя сонъ у него былъ очень чуткій и онъ просыпался отъ жужжанія мухъ. Рука Сильвинэ горѣла, какъ въ огнѣ, и согрѣлась еще болѣе въ рукѣ Фадетты.