— Я позволилъ вамъ многое, Фадетта, но это уже слишкомъ! Вы меня обвиняете въ томъ, что я нехристь?
— Да развѣ вы сейчасъ не сказали, что хотите умереть? По вашему, это желаніе христіанина?
— Я не говорилъ этого, я сказалъ только…
И Сильвинэ смущенно остановился, думая о своихъ словахъ; послѣ выговора Фадетты, они ему казались неблагочестивыми.
Но она не успокоилась и продолжала его пилить:
— Можетъ быть, вы сами не думали о томъ, что говорили. Мнѣ кажется, что вы вовсе не хотите умереть, а просто притворяетесь, чтобы властвовать въ вашей семьѣ, мучить вашу бѣдную мать, убитую горемъ, и вашего близнеца, который очень довѣрчивъ и воображаетъ, что вы хотите съ собой покончить. Меня же вы не обманете, Сильвэнъ. Я увѣрена, что вы боитесь смерти, какъ и всѣ мы грѣшные и даже больше всѣхъ; а нарочно забавляетесь страхомъ всѣхъ любящихъ васъ. Вамъ нравится, что изъ-за васъ во всемъ уступаютъ и отмѣняютъ изъ-за васъ самыя умныя и необходимыя рѣшенія, только вы заговорите о вашей кончинѣ. Да вѣдь это очень удобно и пріятно на самомъ дѣлѣ видѣть, какъ всѣ преклоняются передъ каждымъ вашимъ словомъ, будто одинъ вы хозяинъ въ цѣломъ домѣ. По Богъ не одобряетъ вашихъ беззаконныхъ поступковъ, и вы еще несчастнѣе, чѣмъ если бы вы подчинялись, а не повелѣвали. Вы скучаете, что ваша жизнь течетъ такъ ровно и спокойно. Вамъ не достаетъ вотъ чего, чтобы сдѣлаться добрымъ и хорошимъ мальчикомъ, Сильвэнъ — вамъ надо грубыхъ родителей, нищету, голодъ и дурное обращеніе. Если бы вы были воспитаны, какъ я, и брать Жанэ, вы стали бы благодарны за всякую малость, не то что теперь. Не сваливайте вашихъ капризовъ на то, что вы близнецъ, Сильвэнъ. Я слышала, что очень ужь много толковали про дружбу близнецовъ; вы и повѣрили, что не можете жить безъ брата и довели вашу любовь до крайности. Но Богъ справедливъ, и навѣрно не предназначаетъ намъ несчастную судьбу еще во чревѣ матери. Онъ всеблагій и не вселяетъ намъ несбыточныхъ желаній, и вы оскорбляете Его, если думаете, что ваша кровь и плоть сильнѣе вашего разума. Никогда я не повѣрю, что вы, будучи въ своемъ умѣ, не можете поборотъ по своему произволу вашу ревность. Вы просто сами не хотите: слишкомъ потакали этому недостатку, и вотъ воображеніе взяло верхъ надъ вашимъ долгомъ.
Сильвинэ молчалъ и не перебивалъ строгихъ внушеній Фадетты. Онъ чувствовалъ, что во многомъ она права, только одного она не признавала: что онъ старался превозмочь свою ревность и самъ упрекалъ себя въ эгоизмѣ. Она отлично знала, что преувеличивала, но нарочно хотѣла напугать его сначала, чтобы лучше повліять на него послѣ кроткимъ утѣшеніемъ. И она заставляетъ себя быть съ нимъ суровой и сердитой, а ея сердце обливалось кровью отъ состраданія и нѣжности къ нему. Она ушла отъ него болѣе измученная и разбитая, чѣмъ онъ самъ.
XXXIX.
На самомъ дѣлѣ Сильвинэ и на половину не былъ такъ боленъ, какъ всѣмъ казалось и какъ онъ воображалъ. Маленькая Фадетта, пощупавъ его пульсъ, убѣдилась, что жара у него нѣтъ, а бредилъ онъ потому, что его голова была еще слабой и больной. Фадетта задумала повліять на его разсудокъ и навести на него страхъ. Утромъ она вернулась въ нему. Хотя онъ и не спалъ всю ночь, но былъ спокоенъ и рѣшителенъ. Онъ протянулъ ей руку, какъ только увидѣлъ ее, но она отдернула свою.
— Зачѣмъ протягиваете вы мнѣ руку, Сильвэнъ? — спросила она. — Вы, вѣроятно, хотите знать, нѣтъ-ли у васъ лихорадки. Я и такъ вижу по вашему лицу, что нѣтъ.