— Показал. Вот дословно ее содержание: «Принимаю ультиматум. Я уезжаю! Я согласна с вами и прошу развода, и рассчитываю снова выйти замуж, сообразно вашим желаниям».
— Хорошо, очень хорошо! — вскричал я, облегченный от живейшей тревоги. — Я было побоялся, что Алида переменила уже намерение и изменила клятвам, вырвавшимся у нее в минуту энтузиазма. Теперь, — продолжал я, — ты видишь, что все кончено! Я похищаю эту женщину, и как только закон освободит ее, она будет моей женой. Ты видишь, что вопрос решен определенно!
— В таком виде это невозможно, — сказал холодно Анри. — Пока развод не объявлен, г. де-Вальведр не желает, чтобы она была скомпрометирована. Надо или чтобы она вернулась в Вальведр, или чтобы ты уехал. Все дело, значит, в том, чтобы немножко потерпеть, ибо осуществлению вашей фантазии преград не ставится. Разве вы боитесь передумать, если не сожжете в первом же порыве свои корабли?
— Прошу не насмехаться. Совет г. де-Вальведра, несомненно, благоразумен, но я не могу следовать ему. Он сам создал помеху к этому своим презрением, своими насмешками и угрозами по моему адресу.
— Где же и когда это?
— В беседке твоего сада, час тому назад.
— Ах, ты был там? Ты слушал?
— Г. де-Вальведр нимало в этом не сомневался.
— В самом деле… Да, я помню! Он непременно хотел говорить там. Как это я не угадал, почему. Ну, так что же из того? Он говорил о своем сопернике, конечно, не как о человеке благоразумном, что было бы вполне невозможно, но как о честном человеке, и право же…
— Я и этого не заслуживаю, по-твоему?