— Вы долго еще не будете работать, потому что вы чересчур влюблены. Любовь отнимает гений, я знаю это по опыту, потому что был наделен отличным здравым смыслом, а стал совершенным сумасбродом! Я не заключил ни одной путной сделки с тех пор, как вбил себе в голову эту фантазию. К счастью, раньше я сделал многое. Но вернемся к вам и предположим, если вам угодно, что, несмотря на любовь, вы станете писать великолепные стихи. Знаете ли вы, что это приносит? Ничего, когда у вас нет известности, и очень мало, когда вы знамениты. Очень часто случается даже, что вначале приходится быть своим собственным издателем, рискуя продать не более полудюжины экземпляров. Верьте мне, поэзия есть царское удовольствие. Занимайтесь ею лишь в свободное время. Я, конечно, могу найти вам службу, но вам придется заниматься делом и сидеть на месте. Иметь дело с цифрами вам будет не интересно, а вдруг Алида станет скучать в том городе, где вы поселитесь!.. Я сказал вам с самого же первого дня нашего знакомства, что вам следовало бы взяться за дела. Вы ровно ничего в них не смыслите, но этому можно научиться скорее, чем по гречески и по латыни, и, хорошими советами, можно достичь многого, если только не обладать преувеличенной щепетильностью и неверными идеями относительно общественного механизма.

— И не заикайтесь об этом, Мозервальд! — отвечал я с живостью. — Вы имеете репутацию честного человека. Не говорите мне ничего об обогативших вас операциях. Оставьте меня при убеждении, что источник чист. Я рискую или не понять, или оказаться с вами в ужасном разногласии. Впрочем, мое суждение об этом вполне бесполезно; первым и непреодолимым препятствием служит то, что я не имею ни малейшего капитала, который можно было бы рискнуть пустить в оборот.

— Но я хочу рискнуть за вас… А участвовать вы будете только в барышах!

— Оставим это. Это бесполезно!

— Вы меня не любите!

— Я уже сказал вам, что хочу любить вас вне корыстных вопросов. Разве нужно еще объяснять?.. Причины и обстоятельства нашей дружбы совсем исключительны. То самое, что обыкновенный друг мог бы, пожалуй, принять от вас совершенно просто, я должен отвергнуть.

— Да, я понимаю, вы думаете про себя, что на деле Алида была бы обязана своим благосостоянием мне!.. Если так, оставим это. Но, черт возьми, что же тогда с вами будет? Чтобы дать вам целесообразный совет, надо предварительно знать намерения мужа.

— Это невозможно. Он непроницаем.

— Непроницаем!.. Ба! А что, если бы я взялся за него?

— Вы?