— Может быть! Я лучше понимаю веселость, свободу… силу! Можно мне влезть на старый тис?
— Вовсе нет! Заглядывать к соседям очень неучтиво.
— Вот еще, соседи! Там ничего другого не слышно, кроме блеянья животных!
— Что же, тебе хочется разговаривать с ними?
— Ты злая! Ну, повтори еще свой последний куплет! Он тоже хорошенький, и ты хорошо сделала, что присоединила кувшинчик к розам… Хотя ботаника, безусловно, это запрещает! Но поэзия — это право на ложь!
— Если я себе это позволила, так потому, что тебе так захотелось! Вчера вечером, засыпая, ты попросила меня сочинить три куплета, один о пышной розе, другой о шиповнике и третий о твоей расцветшей водяной лилии. Это все, что я могла придумать, тоже засыпая!
— Сон одолел тебя как раз на слове благонравие? Ну, все равно, я теперь выучила и твое слово и мотив. Слушай!
Она пропела арию и захотела сейчас же повторить ее дуэтом с сестрой.
— Хорошо, — сказала Аделаида, — только ты сейчас же сочинишь вторую партию, сию минуту, инстинктом!
— О, инстинктом, ладно. Но берегись неверных нот!