— Что за вздор! Ты же знаешь, что я не могу поднять и одного твоего пальца.
— Не можешь?.. А не можешь ли ты, малыш, оставить меня в покое? Мне здесь хорошо, и я не уйду. Но я хочу спать на спине. Уложи меня!
Вместо ответа я ударил его ногой. Он обернулся ко мне, и я опять увидел его огромное плоское лицо, сплошь покрытое беловатыми лишаями.
При виде этой равнодушной каменной маски ненависть с новой силой вспыхнула во мне, и я с размаху ткнул своей палкой с железным наконечником прямо ему в пасть.
Великан, казалось, даже не заметил этого. Но вдруг из тёмной расселины, которая служила ему ртом, послышался тоненький, слабый, едва уловимый голосок:
— Злой мальчишка, ты разорвал мою паутину и чуть-чуть не раздавил меня самого!
— Кто ты? — спросил я, осторожно вытащив палку и приникая ухом к пасти великана. — Кто ты такой?
— Кто я? — с негодованием переспросил голос. — Я моховой паучок и живу здесь с тех пор, как появился на свет,— работаю, пряду свою пряжу, занимаюсь охотой. А вот кто ты такой? Что надо тебе? Зачем ты меня потревожил?
— Свет велик, дружок! Шёл бы ты прясть свою пряжу и охотиться куда-нибудь в другое место.
— Я мог бы тебе ответить теми же словами. Разве для тебя на свете мало места? Оставь в покое эту скалу. Это моя скала. Здесь мой дом, и я хочу жить здесь!