Пока нужно было взрывать и разбивать скалы, мои товарищи были веселы. Но когда дело дошло до уборки камней, им скоро надоело без конца нагружать и отвозить в ложбину тяжёлые тачки.
Оба они были жители долины — горы наводили на них тоску. По вечерам, когда вокруг было так тихо и слышался только несмолкаемый шум горных потоков, они впадали в уныние, и я просто не знал, чем и как развеселить их.
Всё, что я считал таким прекрасным, они находили невыносимо скучным. И этого ещё мало! В конце концов я понял, что они попросту стали бояться. Чего бояться — они не могли или не хотели сказать.
Может быть, я сам вселил в них страх, слишком много говоря о моей ненависти к этой проклятой скале, а может быть, они и без меня что-нибудь приметили или прослышали. Ведь и до сих пор в глухие ночи, когда всё кругом спало, великан изредка являлся ко мне.
Так или иначе, а мои товарищи наотрез отказались продолжать работу. Они заявили, что не могут больше выносить такой скуки и безлюдья, и ушли, дружески простившись со мной и советуя поскорее бросить всю эту канитель.
Однако и это не могло меня остановить. Я нанял других людей, но и они оставили меня одного, прежде чем успели сколько-нибудь заметно подвинуть нашу работу. На прощанье они сказали мне, что, уходя отсюда, оказывают мне большую услугу, потому что так я скорее откажусь от своей нелепой затеи.
Тут у меня в первый раз опустились руки. Всю ночь я не мог уснуть и опять увидел великана. Увидел таким крепким, могучим, полным жизни, каким не видал его уже давным-давно. Он сидел на большой каменной глыбе, окружённый камнями помельче, и при свете луны, подёрнутой легкими облаками, был похож на пастуха, пасущего стадо белых слонов.
Я подошёл, вскарабкался к нему на колени, потом, уцепившись за бороду, добрался до самого лица и ударил его по щеке своим железным молотом.
— Пошёл прочь, пастушонок! — зарычал он. — Иди ищи себе другое пастбище. Это — моё навсегда. Ты сам дал мне этих каменных овец, — он поднял свою тяжёлую руку и показал на разбросанные вокруг обломки скалы, — и я буду пасти их на твоём лугу до скончания века...
— Ну, это мы ещё посмотрим! — ответил я.— Ты думаешь победить меня, потому что я остался один? Хорошо же, я покажу тебе, что может сделать один человек!