Мхи, молодая травка, ползучие цветы уже наполовину затянули и скрыли своей живой зеленью его мёртвое каменное тело. Там, где до сегодняшнего дня я проходил со своей тачкой, ещё поблёскивал битый, плотно уложенный камень. Но скоро и этого не будет видно...
Я был так счастлив, что мне захотелось сказать доброе слово и моему побеждённому врагу.
— Спи спокойно! — сказал я ему. — Я больше не потревожу тебя ни днём, ни ночью. Злой дух, который жил в тебе, изгнан и уже никогда не вернётся. С этих пор ты будешь служить не злу, а добру — будешь беречь человечье жильё и охранять эту ожившую землю. Пусть же молния обходит тебя стороной и снег ложится на тебя легче пуха!
Мне показалось, будто долгий покорный вздох пронёсся над ложбиной и смолк в горах.
С этой минуты старый Иеус затих навсегда.
VIII
На следующее утро, чуть ли не с самого рассвета, я стал готовиться к маленькому празднику по случаю окончания работы.
Первым делом я спустился на нижнюю площадку и позвал к себе в гости дядюшку Брада. Старик всегда был для меня добрым соседом и другом, и я пригласил его прийти ко мне на лужайку к полудню вместе со всеми его пастухами и даже со всем стадом. Мне хотелось в этот день сделать почин моему лугу.
Пригласив старика, я побежал в долину за матерью и сестрами.
— Ну вот, — сказал я, входя в дом, — работа окончена. Я довёл её до конца, не истратив ни гроша из тех денег, что оставил отец. Теперь они нам понадобятся, чтобы завести стадо и построить хороший, настоящий домик. Но я хочу, чтобы и дом, и стадо, и луг — всё было у нас общее, до тех пор пока сестры не вздумают выйти замуж. Тогда мы всё поделим поровну. А пока что собирайтесь! У меня тут лошадь с повозкой. Я везу кое-какие припасы для праздничного обеда. Доедем до самого подножия горы. Я хочу, чтобы вместо флага вы подняли сегодня букет наших горных цветов на площадке Микелона!