— Этот человек любезен, Тьенне, но он страшно дерзок.
Я выпил несколько больше обыкновенного и так расходился, что сказал ей:
— Если поцелуй чужого обжег тебе кожу, так поцелуй друга может заживить рану.
Но она оттолкнула меня, говоря:
— Он ушел, а лучше всего не думать о тех, кто нас покидает.
— Бедный Жозе!
— О нет, Жозе — совсем другое дело, — сказала она.
— Отчего же другое?.. Что ж ты не отвечаешь? А! Брюлета, ты не равнодушна к…
— К кому? — сказала она с живостью. — Как его зовут? Скажи скорей, если ты знаешь.
— К нему, — отвечал я, засмеявшись. — К черному человеку, ради которого Жозе продал свою душу, и который так напугал тебя нынче весной, в тот вечер, когда ты была у меня.